Во время субботней службы в синагоге у Семена Давидовича случился микро-инсульт. В результате было нарушено кровоснабжение того раздела мозга, который хранил воспоминания о последних двух десятилетиях. Субъективно Семен Давидович испытал легкое головокружение, которое тут же прошло. Он скользнул твердым уверенным взглядом по окружающим и поднял руку:

– Можно мне сказать несколько слов?

Русскоговорящий рабби скрыл удивление доброй улыбкой и сказал:

– Конечно, Семен Давидович! Пожалуйста!
– Товарищи!

В сонных глазах присутствующих вспыхнули огоньки интереса, одновременно скрипнули сразу несколько стульев.

– Мне хочется коснуться ключевого вопроса нашего сегодняшнего разговора, – продолжал Семен Давидович. – Основным содержанием ХХ столетия, как известно, была борьба между социализмом и капитализмом. Мир капитала встретил Великую Октябрьскую социалистическую революцию, открывшую новую эру в истории человечества, как смертельно опасный для буржуазии вызов. Поэтому последующее время было насыщено войнами, вооруженными интервенциями, экономическими блокадами, “холодной войной”, изощренной идеологической борьбой. В XX столетии в полной мере проявилась агрессивная сущность империализма. Человечество воочию убедилось в хищнических аппетитах фабрикантов оружия, корыстной заинтересованности монополий в торговле оружием, захвате источников сырья и рынков сбыта, в стремлении империалистических держав грабить слаборазвитые страны и такими методами решать свои задачи. Применяя изощренные методы неоколониального порабощения, ведущие капиталистические государства вступили в фазу поддержания доступного только им наивысшего уровня потребления жизненных благ, в которой природные ресурсы и производство используются на удовлетворение потребностей преимущественно паразитической верхушки. Возникли новые полюса противоречий между трудом и капиталом, породившие политические, экономические, финансовые, экологические, демографические и другие неразрешимые в условиях империализма проблемы…

С верхней галереи синагоги, где среди женщин пребывала жена Семена Давидовича Фира, на протяжении всей гладко льющейся речи неожиданного докладчика слышалась какая-то возня и даже повизгивание. Рабби, мгновенно сообразивший, что именно происходит, сдерживающим жестом попытался успокоить расшуршавшуюся публику и одновременно шептал что-то на ухо одному из помогавших ему молодых людей в черной шляпе. А Семен Давидович, между тем, шпарил, как по-написанному:

– …Нам, коммунистам, необходимо разъяснять людям, что политика государственного терроризма, двойных стандартов и агрессивных войн вытекает из самой сущности империализма, который пытается таким образом разрешить собственные противоречия. Это со всей научной глубиной и убедительностью проанализировано в ленинском труде “Империализм как высшая стадия капитализма”, изучение которого поможет нам увидеть суть явлений за всеми хитросплетениями современной мировой политики и донести истину до людей. В своем классическом труде вождь мирового пролетариата раскрыл не только причины образования монополистического капитализма, его главные признаки, но и показал, что империализм – это господство и связанное с ним насилие капиталистических монополий в сфере экономических и политических отношений. Это поворот от буржуазной демократии к буржуазному насилию. Запутавшись в собственных противоречиях, монополистический капитализм становится причиной войн, направленных на захват источников сырья, на передел рынков сбыта и сфер влияния капитала…

– Сема, пойдем домой! – простонала заплаканная Фира.

Докладчика мягко затолкали в машину и отвезли домой.

Ночь прошла на удивление спокойно. Семен Давидович спал, как младенец, и даже не храпел по своему обыкновению. Утром отправились к семейному доктору. Отсидев обычные полтора часа в приемной, пожилые супруги в сопровождении говорящего по-английски сына Миши вошли в кабинет. Доктор выслушал рассказ о случившемся, смерил у помешавшегося старика давление, заглянул ему в глаза с помощью маленькой линзы с подсветкой и сказал, что выпишет направление к невропатологу. На этом прием закончился.

Все это время Семен Давидович вел себя спокойно и с достоинством, а во время разъездов и ожиданий тихим голосом уговаривал Фиру не верить “глупым сплетням”, потому что ничего выходящего за рамки служебных отношений между ним и его новой молоденькой секретаршей нет и быть не может.

На следующий день позвонили от невропатолога и сказали, что appointment назначен на седьмое февраля следующего года. Фира заплакала. Миша выругался по-английски. Позвонил рабби и сказал, что пришлет русскоговорящего невропатолога.

Вечером в квартире появился крепкий румяный старик, от которого явственно попахивало коньяком. Он уединился с Семеном Давидовичем в спальне. Фира немедленно припала ухом к плотно закрытой двери. Спустя некоторое время оттуда стали раздаваться совершенно неуместные в данной ситуации взрывы хохота. Фира осторожно повернула ручку и чуть-чуть приоткрыла дверь. Оттуда слышался бас румяного невропатолога:

– Брежнев выступает по телевидению: “Товарищи! В последнее время распространились слухи, что в автомобиле вместо меня возят чучело. Так вот, заявляю со всей ответственностью, что эти слухи – подлая клевета. На самом деле в автомобиле вместо чучела возят меня!”

Дружный смех и вновь бас румяного:

– Что будет, если Брежнева проглотит крокодил? – Он две недели будет гадить орденами.

Смех, переходящий в хохот.

– Брежневу звонит Рейган: “Леня, как дела?” – “Нормально, вот только м–аки задолбали!” – ” Кто-кто задолбал?” – “М–аки!” – “Не понимаю! Плохо слышно!” – “Передаю по буквам: Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко…”

Хохот со всхлипываниями.

Минут через двадцать невропатолог вышел из спальни и сказал:

– Ничего страшного. Реакции – адекватные. Все обойдется. Режим, прогулки, аспирин. Если что – звоните.

Минула неделя. В пятницу под вечер Семен Давидович надел кипу и сказал жене:

– Фира, собирайся, а то опять в синагогу опоздаем.

– Сейчас! Сейчас! – радостно закричала Фира и бросилась к телефону:

– Миша! Папа поправился!

2003.