В пятницу, около 6 вечера, мистер Леже приехал домой. Дверь гаража открылась, он вышел из машины, машина заехала в гараж и дверь закрылась. Он успел увидеть, как она встала на обычное место и подошел к двери.
На секунду остановился, давая возможность идентифицировать его, дверь бесшумно открылась и он вошел в приятную прохладу мягко освещенного холла. Негромкий баритон произнес:
– Приветствую, Каспар, добро пожаловать! Желаю хорошего отдыха после трудового дня. Вас ждет лонг уикенд: понедельник – праздник трудящихся, выходной. Сегодня, во время обеда, мы отправимся в Африку и посмотрим фильм о жителях деревни в Намибии. Обед готов и стол накрыт.
Двустворчатые, французские двери в столовую открылись и он прошел к столу, накрытому белоснежной скатертью, на котором стояла тарелка из сервиза “Розенталь” и лежали ложка, нож и вилка из тяжелого серебра.
– Ричи, воду для рук хозяину! – приказал баритон.
Из боковой двери появился небольшой, грузный робот и подкатился к Каспару, держа перед собой чашу с водой и перекинутую через левый манипулятор белую салфетку. Каспар ополоснул руки, вытер салфеткой и положил ее на колени.
– Катись, – приказал он Ричи.
Тот дернулся и остался на месте.
– Катись, я сказал, – повторил мистер Леже.
– Одну минуту, Каспар, – произнес баритон. – Кажется, у него села батарея. Почему-то он не стоял на подзарядке. Сейчас они его уберут.
Появились два дежурных робота, взяли Ричи за манипуляторы и, стараясь не расплескать воду, потащили в подсобку.
Начался фильм о деревне в Намибии. Жили там грязно и бедно, но весело. Что-то толкли в деревянной ступке деревянным пестиком, варили, ели, пели и танцевали. Потом всей деревней поехали через реку в гости. Там тоже что-то ели, пили и пели. Молодые девушки прыгали на месте и трясли крепкими грудями.
Прислуживающий за столом робот Сорайя в белой наколке и белом передничке, принесла фарфоровую супницу, сняла крышку и налила в тарелку прозрачную, ароматную уху.
– Суп из дикой форели, – объявил баритон. – Приятного аппетита.
– А гренки, масло? – спросил Каспар. – Всегда надо напоминать?
На груди Сорайи откинулась вверх крышка и внутри, мягко подсвеченные, на белой тарелке, на серебряном подносе лежали два румяных ломтя белого хлебя и, рядом, в маленькой, стекляной вазочке – желтое сливочное масло. Поднос выдвинулся, Сорайя, ловко подхватила его манипуляторами и поставила на стол. Касрпар, наблюдая за африканскими плясками, кивнул. Она укатилась.
Указательным пальцем Каспар провел в воздухе справа налево, уменьшив громкость звука и сказал:
– Фужер кабернэ.
– Уже несут, сэр, – отозвался баритон. – Может быть херес?
– Иди в жопу.
– Иду, сэр. Ваппэ, живее кабернэ хозяину!
Появился подручный повара – нескладный робот Ваппэ с перегоревшей лампой и подносом, на котором стоял фужер. Каспар взял его, внимательно посмотрел на свет.
– Фужер тщательно вымыт и протерт… – осторожно сказал баритон.
– Заткнись. У меня что, глаз нет? Вчера этот мерзавец подал паштет на треснутой фаянсовой тарелке. Вы, вообще, чем тут все занимаетесь? Убери к чертям эту дрянь про Африку. Давай тот, про долины Луары. Где Батист?
– У себя наверху, сэр. Он пообедал и сейчас играет в “войну планет”. Позвать?
– Не надо. После обеда я к нему поднимусь. Как у него в школе?
– Ничего особенного. По математике получил средний бал. Сдал проект станции по очистке воздуха. Курил с Анжелой марихуану. Как суп?
– Неплохо. Пусть в следующий раз не забудут положить лавровый лист и не кладут соли.
– Уже исполнено, сэр. На второе ваша любимая лазанья.
Появилась Сорайя и поставила перед ним на стол тарелку, прикрытую колпаком. Сняла колпак и отошла в сторону.
– Моя любимая?! Кто это тебе сказал?
– Что-то не так? – осторожно поинтересовался баритон. – В меню она на втором месте. На первом – полента. На третьем – каннелони.
– Каннелони? Полента?! Да ты с ума сошел! Когда составлялось меню?
– Два года назад, 14 апреля. В понедельник и вчера были внесены изменения.
– Кем?!
– Не знаю, сэр. Это мог сделать только тот, кто знает пин-код. Кто, кроме вас, имеет доступ в систему?
– Конечно никто!
– Батист?
– Он не знает код. Ему двенадцать лет.
– Посторонний не мог влезть. Система закрыта, без доступа в сеть. Вход был с его терминала. Очевидно, он раздобыл программу, взломавшую код. Хорошо, что это, всего лишь, безобидная шутка с меню, могло быть хуже. Я уже вернул прежние данные, сожалею, что это произошло. А сейчас…
Двери в кухню открылись, на пороге толпилась прислуга, сзади стояли повара. Свет уменьшился, впереди появилась новенькая Су Мицу с большим тортом, на котором горели свечи и все торжественно направились к столу. Приблизившись, они запели “С днем рождения, Каспар!” и Су Мицу поставила перед ним торт.
Каспар посмотрел на торт, минуту подумал, потом поблагодарил всех и отпустил.
– Надо задуть свечи, сэр, – простодушно сказала Су Мицу. – Такой обычай.
Он кивнул, задул свечи, поднялся и направился к лифту. На втором этаже он прошел к спальне сына, открыл дверь…
Батист лежал на кровати в одежде, в которой ходил в школу, серый носок на правой ноге был продран и наружу торчал большой палец… Он смотрел на потолок, на котором разгоралась война планет.
– Ты хакнул код и влез в дом? – спросил Каспар.
Батист кивнул, не отводя взгляда от разворачивающихся на потолке сражений.
– Что, кроме лазаньи, ты внес в меню?
– Каннелони… Поленту… – ответил сын, увлеченный игрой.
– Зачем?
Батист пожал плечами.
– Что это за номер с днем рождения? Зачем ты изменил дату?
– А разве плохо? Теперь ты можешь хоть каждый день получать торт. Юджин так и делает. Чтобы ты не ругал меня за то, что меня выгнали из школы.
– Тебя выгнали?
– Еще на прошлой неделе. Я всю неделю был дома, а ты даже не заметил, не зашел, не спросил как дела. Вот такие дела…
– А что Роберт сказал мне про математику, про Анжелу… Откуда он это взял?
– Я это ввел, чтобы тебя постепенно подготовить… чтобы ты не злился. Тебя ведь тоже выгнали из школы.
– Но не в 12 лет!
– Какая разница.
Батист перевернулся и уткнулся лицом в подушку.
После смерти матери он сильно изменился.
Каспар, ссутулившись, молча стоял у его кровати. Он чувствовал себя виноватым и не знал что делать.
