Вы никогда не задумывались, почему иммигранты со стажем и в 30, и даже в 40 лет, как правило, не обзаводятся друзьями из местных? Уже и языковая проблема далеко позади, и профессиональный рост налицо, и материальный достаток повыше, чем у средних канадцев, ан нет! Знакомых полно, а друзей нет. Вернее, настоящие друзья для субботних застолий и разговоров по душам – только из соотечественников. Иногда из представителей братских славянских народов, но из говорящих на иврите израильтян – никогда, пусть даже у вас в тумбочке в одной стопке с российским и канадским паспортами лежит даркон.
Исключение составляют русские красавицы, сумевшие выйти замуж за канадца. Такой англоговорящий муж обычно тихо сидит в уголке на иммигрантских сборищах и не смеется, когда смеются все. Этой маятой ему приходится расплачиваться за вызывающую зависть у приятелей красоту вытащенной из-за океана славянки. И конечно, только восхищение вызывает фантастическая женская гибкость сумевшей ужиться с иноплеменным мужем, пусть даже на транзитный адаптационный срок в два-три года.
Итак, почему этническая община – это практически всегда гетто? Всё дело в национальных культурных кодах, позволяющих понимать друг друга с полуслова, с полуприщура глаз, с едва уловимого жеста. Становление личности – это всегда многолетняя варка в социальном бульоне, оттенки вкуса у которого в каждой стране разные.
На днях в интернете мне довелось наткнуться на подборку фотографий необычных российских памятников. Знаменательно, что отливке в бронзу удостоились многие герои популярных мультфильмов. Не случайно их реплики стали для нас типичными кодами принадлежности к родной культуре. “Сейчас заспеваю”; “Входит – выходит…”; “Ну, погоди!” – достаточно произнести любую из этих реплик, и у каждого из нас встает перед глазами соответствующий эпизод из любимого миллионами соотечественников мультика. А у канадцев не встаёт… У них своё.
Разумеется, наши культурные коды – это не только детские присказки, это концентрат воспоминаний о годах жизни в стране исхода. Причем у каждого социального слоя они особые, что позволяет практически мгновенно опознавать в человеческом муравейнике своего поля ягоду.
Два десятилетия назад в Израиль из трещащего по швам СССР хлынула так называемая “большая алия”. Её качественный состав во многом определил тот беспрецедентный научно-технический рывок, который совершила с тех пор эта маленькая страна. Вот гуляющая по социальным сетям интернета байка о типичном представителе той интеллигентной в своей массе волны:
“Работал в одном НИИ инженер с еврейской фамилией: Берзон. Тихо делал свою работу, и голоса его никто никогда не слышал. И вдруг задумал уезжать. Событие! Срочно собирается профсоюзное собрание. Выступают разные начальники, говорят: предатель Родины, страна тебя взрастила, идеологически воспитала, а ты… Берзон сидит, голову повесил, и видно всем, что мучается парень… Когда клиент дозрел, согласно расчетам президиума, ему предоставили слово. “Товарищи! – сказал он, и многие удивились тому, что он вообще может говорить. – В этот исторический момент меня обуревают сложные чувства. Я счастлив, что слышу всю эту чушь (он сказал другое слово) в последний раз”. Зал аплодировал стоя”.
Время, между тем, не стояло на месте. И если покинувшие СССР на рубеже его распада стали как бы консервами культурных кодов того периода, то на оставленной ими родине выросло новое поколение. Его духовное формирование пришлось на “бандитские девяностые” и глянцевый гламур двухтысячных. И вот что из этого получилось:
“Здравствуйте, Анатолий Иванович! – пишет слушательница радио “Свобода” ведущему рубрики “Ваши письма” писателю Анатолию Стреляному. – Вот мое грустное наблюдение. В милом, спокойном, благодушном Израиле появились “путинские”. Тренировочный костюм, босоножки поверх носков, странные детские прически. Это сигнал “отойди подальше”, потому что поближе будет хамство и мат через слово. Я практически не слышала этого двадцать два года. В супермаркете две продавщицы обсуждали свои проблемы, практически чистым матом. Сделала им замечание: “Я знаю русский, и не я одна, пожалуйста, не ругайтесь”. Получила давно забытое: “Не твое дело, купила и уходи”. “Вы, – говорю, – уже не в России”. И не нашлась, что ответить на ответную реплику “А где, по-вашему?” Ой, похоже, уже не совсем в моем милом, спокойном и благодушном Израиле… С уважением, Талья, в прошлом Наталья”.
Новые времена – новые культурные коды. Думаю, наблюдения израильтянки не удивительны и для нас в Канаде. Многолетний постоянный отток интеллигенции из России не мог не сказаться на ее духовной атмосфере. Провинциальная молодежь выбирает для себя не рабочие специальности, а идет в силовики, охранники и бандиты. В России 565 сотрудников МВД на сто тысяч жителей – больше всего по сравнению с другими странами.
Честно говоря, я ничего не смыслю в современной российской жизни, но тем не менее, с интересом смотрю сейчас телевизионный сериал “Профессионал”, снятый кинематографистами Санкт-Петербурга. Один из зрителей так выразил своё впечатление от этого крепко сработанного боевика: “Сериал утверждает полную коррумпированность и вообще аморальность фактически всей государственной системы страны. Очень понравилась фраза про главный успех разведки последних лет – хоровое исполнение песни о Родине”. Конечно, кино – это одно, а реальная жизнь – совсем другое, но, как говорится, дыма без огня не бывает…
Трения и непонимание между представителями разных волн иммиграции наблюдались и раньше. Дворяне, бежавшие от ужасов революции, не понимали и чурались “крестьян”, “понаехавших” после Второй мировой войны. Диссиденты советского периода ужасались встречам с власовцами и эсесовцами. Послеперестроечные “колбасные” интеллигенты не находили общего языка с утратившими связь с реальностью диссидентами. И вот уже молодые чубы с бритыми висками на улицах Тель-Авива и Торонто. Кто его знает, что у них в головах…
К сожалению, сходство культурных кодов вовсе не гарантирует близости идеологических воззрений. Речь о том, что многие новые иммигранты никак не могут примириться с тем, что Израиль, Германия, США и Канада – это не Россия. В новой стране всё не так, всё неправильно. При этом эталоном правильности становится страна исхода. Подобное брюзжание можно понять, когда речь идет о пожилых людях, вызванных на чужбину детьми для присмотра за внуками. Внуки быстро вырастают, и несчастные старики, просидевшие несколько лет дома с малышами, вдруг оказываются немыми и глухими в вакууме чуждой среды. Возвращаться назад поздно и некуда. Таких можно только пожалеть. А вот относительно молодых и полных сил, которые продолжают считать себя частью заокеанской страны, где они выросли, и категорически не разделяют базовые ценности нового общества, – таких видеть здесь странно. Складывается впечатление, что их покинул элементарный здравый смысл. Зачем приехали – совершенно непонятно.
…Сложная штука – жизнь!
