Когда я была маленькой, родители вывозили меня на дачу. Наверное, эту фразу могла бы повторить добрая половина русскоязычных канадцев. Вообще планирование летнего отдыха в мою детскую бытность считалось делом серьезным и ответственным.
Долгими зимними вечерами папы и мамы судили-рядили, кому доверить детей на лето. Никто не говорил тогда об экологии, загазованности и тепличном эффекте. Просто было принято детей на каникулы куда-нибудь определить, чтобы в городе безнадзорными не болтались, усиленно дышали свежим воздухом и не менее усиленно поглощали витамины. Для этой цели детей непременно взвешивали в начале и в конце откорма, чтобы потом не стыдно было отчитаться перед товарищами по работе.
Вариантов отдыха для детей рабочих и служащих было несколько: детсадовские выездные дачи, куда родителям был вход запрещен на весь срок определения, пионерские лагеря с одним родительским днем в неделю, бабушка-дедушка в деревне, дальняя тетушка на юге и – для определенного круга – аренда дома на сезон в сельской местности, где-нибудь на берегу реки или озера. Мы с сестрой и многочисленными двоюродными относились как раз к этой категории отдыхающих.
«Наша» деревня находилась в часе езды на электричке и называлась Летцы. Хозяин усадьбы, где моя родня снимала пристроечку еще со времен царя Гороха, Петрович, был прирожденным бизнесменом. Он считал, что спальные места для дачника – дело второстепенное, поэтому особенно не усердствовал в благоустройстве помещения, советуя всем больше времени проводить на свежем воздухе. И был по-своему прав. А посему мы, дети, спали на самодельных кроватях, мыли ноги в корыте, грызли морковку с грядки и наливались соком простой деревенской жизни. Микробы обходили нас стороной.
По субботам мужчины с утра носили ведрами воду, и Петрович растапливал баню по-черному. Мыться начинали с обеда: сам хозяин, его жена, три кумы, старик-кузнец с внуком, а потом уж шли слабаки-дачники. И жару было столько, что наутро еще устраивались постирушки.
А еще непременным условием дачного отдыха была вечно хлопочущая на веранде бабушка – не бабушка, а настоящая фабрика-кухня. Каждому пробегающему внуку она то и дело совала в руки то пирожок, то блинчик, то просто кусок хлеба с маслом, и все это обязательно запивалось парным коровьим молоком. Про режим на даче забывали напрочь, спать не ложились, а падали.
Шли годы, и бабушку на веранде сменила моя мама, а вместо меня загорали, купались и пили парное молоко на даче мои дети. И все тот же Петрович по субботам топил баню, правда, уже отремонтированную. А вечерами, уложив набегавшуюся детвору по топчанам и кроватям, интеллигентные дачники играли в лото. Кричали по кругу: «Барабанные палочки!» – «Есть!», «Восемь-вас- не- спросим!» – «Есть!», «Пятачок-не дурачок!» – «Есть! Ряд закрыл!»…
… «Бинго!», – воскликнула моложавая Сима, профессор Иоркского университета, и объемистой ладонью сгребла внушительную горку десятицентовиков. Сидящий напротив вэлферщик Борис жадно проводил глазами исчезнувший «банк» и открыл очередную бутылку пива. Resort, название которого я умышленно не сообщаю, мы называем Дачей.
Странное все-таки создание – русскоговорящий эмигрант. И все-то ему плохо, и всего-то ему мало! Казалось бы, приехал в Канаду, живи, трудись и радуйся. Нет, не выходит: то китайцев по улицам слишком много ходит, то индусы все рабочие места заняли… То ли дело, коренные канадцы. Спроси, хоть у инвалида, хоть у бездомного: «How are you?», – «OK!», – говорит, и все дела. А человек приличного образа жизни еще и экспрессии подбавит, эмоциональной, так сказать, окраски: «Finе!», «Excellent!», в худшем случае «Not bad!» – это значит, совсем человеку плохо, но все же не сдается. Самая большая проблема, которая волнует канадцев (после, разумеется, однополых браков), это погода. Только они да еще, пожалуй, англичане могут часами с упоением обсуждать климатические изменения в любое время года не просто ради поддержания беседы, а от чистого сердца и всей полноты души.
Кстати, как вы считаете, сколько в природе существует времен года? «Ха-ха, скажет любой канадский старшеклассник, – четыре!», и с умным видом даже перечислит: зима, весна, лето, осень. А вот и нет, не отгадали! Только оказавшись в Канаде, я догадалась, что сезонов, оказывается, пять. «Каким образом?», – недоверчиво спросите вы. И я вам гордо напомню о пятом – самом главном! – канадском времени года, который называется Сезон коттеджей (обязательно с ударением на первый слог). Длится этот календарный отрезок времени от первой майской субботы до Thanksgiving Day.
Как часто, глядя на хай-вей, забитый машинами, овеянные пылью городских улиц, в чаду торонтского смога, мы, ветераны советской Дачи, грезили наяву, вспоминая незатейливые дачные истории российской бытности. Дети завели копилки и сбрасывали туда свои кровные накопленные доллары. И вот свершилось. Загрузившись в арендованный трак, как положено, в первую майскую субботу мы въехали в resort под кодовым названием «Дача» и открыли свой собственный сезон коттеджей.
– Вы уже тридцать шестая русская семья, – доложил управляющий, не поясняя, хорошо это или плохо.
Все жители резорта приветливо махали руками, кричали «хай!» и предлагали помощь. Иногда традиционное «You are welcome!» сменялось жиденьким и скупым на эмоции «С приездом!» – русскоязычные дачники, как всегда, своих встречали настороженно.
Знаете ли вы, с чего начинается дачный сезон в Канаде? Правильно ответят те, кто вкусил прелести садово-огородного участка на родине, – с благоустройства. Главное, правильно продумать дизайн.
– Здесь хорошо посадить куст сирени, – с ходу заявила Роза Львовна.
– Не слушайте ее, – шепнула Ниночка. – У нее в прошлом году жучок все цветы поел.
– Идите к Вале, – подсказал программист Игорь. – Валя вам посоветует.
– Возле деки посадите папоротник, – рекомендует художник Костик. – Это так эстетично.
– Ни в коем случае, – тут же возражает практичная Софочка. – папоротник привлекает мух. Посадите лучше герань.
Канадцы восседают на своих террасах, попивают напитки и широко улыбаются: «Take care! Don’t work so hard!». Трудовая смена обычно заканчивается к обеду. После «тихого часа» дачники на велосипедах выезжают к небольшому озерцу, принимают солнечные и водные процедуры и, опять же, общаются. Что за прелесть эти дачные интриги!
– Здравствуйте, Светочка! Что-то вас не было на прошлой неделе. Прекрасно выглядите! – и тут же, сочувственно провожая Светочку взглядом. – «Она жутко растолстела за зиму, бедняжка».
– Вы видели? У Веры Николаевны весь газон в проплешинах, и цветы как-то несимметрично растут. Представляете, она это называет художественный беспорядок! А вот на нашем участке – трава, как в Англии. Разве нет? Я расскажу вам свой секрет.
Новоселье гуляла вся улица. Ароматы от зажаренного на мангалах мяса поднимались ввысь и расползались по всему резорту. Домашнее вино лилось рекой, водка – рюмка за рюмкой, закуски подносились со всех сторон, подарки – лопаты, тяпки, грабли – складывались прямо к порогу.
Писатель Грег вдруг затянул «Катюшу», и Маша приволокла аккордеон. Стив с Ниночкой пустились плясать «лезгинку» под мелодию «семь – сорок». Настала очередь и неприличных частушек, которые все пели по очереди, то и дело сотрясая ночной воздух хоровым припевом: «Опа, опа! Какая я растрепа!». И мы сидели, смотрели, слушали и думали, не в силах стереть с лица дурацкую улыбку, – «Хорошо в деревне летом!».
