Два украинских города – Харьков на востоке Украины и западный Львов. На главной площади в Харькове и сегодня возвышается памятник Ленину. Его охраняет милиция. Революционно настроенные граждане, вдохновленные Майданом и случившимся после него «ленинопадом», тоже пытались снести и эту статую. Им не позволили. С тех пор памятник круглосуточно охраняют.
-А зачем, – спрашиваю молодых милиционеров, стоящих в карауле.
-Не мы его ставили, не нам и сносить, – ответил один из парней в погонах.
-А я хочу, чтобы мои дети и внуки, прочитав в учебнике истории о том, что в Харькове есть памятник Ленину, смогли придти сюда и посмотреть на него, – добавил другой. Этому «телохранителю» на вид было лет двадцать.
-А вот во Львове давно уже убрали памятник Ленину, который стоял там перед Оперным театром. Теперь там красивый фонтан, в нем дети плещутся, – делюсь с ними львовскими впечатлениями.
-Во Львове пусть они делают, что хотят. А мы в Харькове будем жить по-своему, – отвечают мне…
Украинский журналист Микола Вересень о памятниках Ленину, настоящем и будущем Украины
-Чем мешает Ленин? Это метафизическая вещь. Пока идол стоит на Майдане, ничего не получается. Казалось бы памятник не имеет отношения ни к демократии, ни к свободе слова… Объяснить рационально на словах это невозможно. Когда в Киеве убрали памятник Ленину, это уже была победа. Там, где он все еще стоит, сохранился Советский Союз. А там, где этого памятника нет, уже настал постсоветский период.
-Какую роль эта, скажем так, советскость, играет в событиях, происходящих ныне в Украине?
-Главную, я думаю. Люди, которые живут на востоке и в Крыму, на самом деле стремятся не в Россию. Это попытка вернуть советское прошлое. Год назад Украина была такой же советской, как и Россия. Здесь был Янукович, а сейчас Украина имеет шанс стать другой. И те, кто не хочет стать другими, выбирают Россию.
-Зачем? Чего им не хватает?
-Массы вещей. Сильной руки, например. Они скучают за отсутствием ответственности. В Советском Союзе обо всем думало политбюро, секретари обкома. Союз был абсолютно безответственной штукой. Помните, знаменитую историю про удочку и рыбу? Новая жизнь все же предполагает удочку. Но я думаю, что на востоке уже есть люди, которые пожалели о том, что говорили и делали два месяца назад, поняли, что это не привело к хорошей жизни. Но люди не хотят признавать свои ошибки.
-Почему многие россияне, которых приглашают приехать в Украину, отказываются приезжать сюда. Я вот тоже приглашала мою московскую кузину в Киев. Не приехала…
-А разрушается картина мира. Они живут в своем мире, искривленном. Но если приедут в Киев, они увидят, что правый сектор не арестовывает тех, кто говорит по-русски. На улицах не стреляют. В самый разгар революции в ста метрах от Майдана, были кафе, которые работали. Но увидев это надо поменять картину мира, которая у них сложилась. Если начнут ее менять случится внутренняя катастрофа для огромного количества людей.
-Изменилось ли отношение украинцев к русским?
-Пожалуй, да. Если раньше тихо так, где-нибудь за рюмкой и очень политкорректно говорили: русские не правы. То сейчас об этом говорят громко. А когда говорят, что Путина любят 80 процентов россиян… Ну как это понимать? Раньше мы говорили: это только Путин такой нехороший и Кремль. Какие-то сто человек – вот они плохие. А когда столько народу поддерживают Путина и интервенцию, а один из идеологов – Дугин говорит: убивать, убивать и убивать, -отношение изменилось. В Украине тоже есть люди, готовые убивать. Но не всех подряд русских, а террористов, которые проникли на восток. На фоне всего этого антирусские настроения выросли. Это факт.
-В Харькове на главной площади у памятника Ленину собираются люди, возмущаются, что украинское правительство убивает свой народ. Что бы ты им сказал?
-Там на площади я ничего не стал бы им говорить. В какой-то беседе, если б такая у нас была, ответил бы: государство защищает своих людей. Но есть подозрение, что другие люди и они не из украинского государства, хотят убивать. Понятно, что украинская армия не слишком сильна и боеспособна. Но, если бы мы пошли по русскому сценарию, как Норд-Ост, например, когда освободили заложников, убили всех террористов, а еще, насколько я помню, 127 зрителей погибли. Такая вот была успешная операция. Или еще одна – в Беслане. Если равняться на результаты тех операций, то, конечно, у нас все слабо и неправильно. Если бы сейчас на месте Порошенко был Путин, то разбомбили бы этот Славянск. Погибло бы несколько тысяч мирного населения, но и террористов уничтожили бы.
Тамошним жителям я бы сказал следующее: ребята, все это происходит потому, что есть партия регионов, есть лидер этой партии. Он теперь где-то в России живет – бывший президент Янукович. Вы почему-то решили, что Донбас кормит Украину. Хотя, по последним данным вы обеспечивали себя только на 38 процентов. Вы сказали, что вы особые, у вас другая психология. Ваш Янукович и компания создали эту ситуацию. У вас отменили украинские каналы и включили российские, которые врут с утра до вечера. И что теперь делать? Подобная ситуация нигде больше в Украине не возникла. Донбас считал себя с одной стороны, не вполне Украиной, с другой – и не Россией тоже. И такие настроения там были уже давно. Януковича там поддерживало 80 процентов населения. Киев уже сказал, что хочет децентрализации власти и готов отдать вам большую часть полномочий. Что еще? Мы это сказали на Майдане. О чем спор? Ничего бы там сейчас не было, если бы Россия не вмешалась. Мы получили экспансию и агрессию. Теперь имеем, что имеем. Если завтра границу с российской стороны закроют, перестанут пропускать оружие и боевиков, все закончится за 15 минут.
-Как обстоят дела на другом фронте – информационном?
-Встречный вопрос. Являются ли журналистами люди, которые занимаются пропагандой? Когда мы слышим претензии – погибли журналисты, или они арестованы, мне жалко этих людей. Тем более, когда они погибают. Но они же не журналисты. Никакой человек, работающий сегодня на центральных российских каналах не является журналистом. Они пропагандисты, строго подчиняющиеся Кремлю.
-Есть ли в Украине языковая проблема?
-Ни в Харькове, ни в Донецке, никого не заставляли говорить на украинском. Как и в Крыму и в Одессе. Если кто-то утверждает обратное, он лжет. Не уверен, что языковые вопросы являются нашей первоочередной задачей. В Киеве по-русски говорит большая часть населения. Я вообще за двуязычие в Украине. Меня будут ругать за это многие украинские патриоты. Предлагаю такой вариант. Даем статус официального и украинскому, и русскому. Но при условии: все чиновники проходят тест. Донецкие едут сдавать украинский во Львов, а львовские сдают русский в Донецке. И что-то мне подсказывает, что львовяне сдадут русский в Донецке. А выдержат ли экзамен во Львове донецкие, я не уверен.
-На что Украина надеется сейчас?
-У людей есть надежда, но опять же, как и в случае с памятниками Ленину, это чистая метафизика. Все это рано или поздно закончится, причем в пользу Украины. Можно пафосно сказать – за нами правда. А можно так: мы находимся на правильном историческом пути. Трудно играть против Истории. Трудно после капитализма воссоздать феодализм. Жалко погибающих людей, жалко, что мы не можем в настоящий момент продолжать реформы. А еще ужаснее, что появляется повод не проводить их. Сейчас, даже если есть возможность реформирования, кто-то может сказать: у нас же война. Бороться с коррупцией не можем, у нас же война… Несправедливые суды? Давайте потом с ними разберемся, у нас же война… Это тоже очень большая опасность. Но есть надежда: если ты находишься на правильной стороне истории, то рано или поздно выиграешь. И есть надежда, что у нас будет нормальная страна. Не богатая, как Канада, но справедливая.
-Восток, включая Харьков и Донецк, тоже будут частью этой Украины?
-Да. Я в этом смысле оптимист. Но, если жители Донбаса так уж сильно не любят Украину, они не будут жить с нами. Не думаю, что они настолько не любят нас. Дело в экспансии. Ну тогда мы останемся без Донбаса. Мне говорят: следующими уйдут Днепропетровск и Харьков. Не думаю.
-А что общего между жителями того же Харькова или Донецка и теми, кто живет во Львове?
-Не знаю. Мог бы ответить на этот вопрос примерно через год. Сейчас не буду лукавить. Донецк всегда говорил: услышьте нас! А почему Полтава так никогда не говорила? Почему к ним нужно как-то специально относиться? Если у меня десять детей я должен слушать одних и не слушать других? Они же все одинаково любимые дети.
Людмила Белецкая, специально для RussianWeek.ca
