Из трех слов, вынесенных в заголовок, среднее – Nona – возможно, окажется для большинства наименее знакомым. Nona – это не женское имя, не географическое название или научный термин. Nona – так по-итальянски называется бабушка. А узнала я об этом не так давно от случайной собеседницы в парке, что находится в одном из облюбованных русскоязычными эмигрантами районов Richmond Hill.
Ярко светило солнце. На детской площадке резвились малыши. День был будничный, так что вокруг ребятишек суетились в основном русско-еврейские бабушки. Вы же понимаете, в то время как канадские grandparents играют в гольф, занимаются йогой, блаженствуют в SPA или просто копаются в саду в свое удовольствие – одним словом, на всю катушку празднуют «золотой возраст» – нашим бабулям и дедулям только дай возможность с внуками понянчиться. Вот и моя новая знакомая, Анна Ильинична, гордо поглядывая по сторонам, прогуливала коляску взад-вперед по тенистой аллее, пока, наконец-то, не утомилась и присела рядом на скамеечку, предварительно оглядев меня с головы до ног – не опасно ли?
Я отложила в сторону блокнот, в котором мучительно пыталась накропать очередную статью, улыбнулась, как положено, и произнесла пароль: «Чудный денек сегодня!». Ответ прозвучал незамедлительно: «Слава Богу, нет дождя. Вот вышли с Тонечкой прогуляться».
Познакомились. Анна Ильинична откинула тонкую простынку и любовно пригладила белокурые кудряшки на смуглом личике. На вид девочке было года полтора. Лукаво глянув на меня, она протянула к бабушке ручонки и четко потребовала: «Баба!». Анна Ильинична умилилась, схватила ребенка и, осыпая поцелуями пухлые щечки, смущенно проговорила:
– Представляете, а мужа моего Тонечка называет «Диду». И это при том, что ОНИ с ней целый день не по-нашему говорят. Вообще-то ОНИ хорошие, приветливые и заботливые, но все одно – не поговорить с ними, не попраздновать. Крестили вот Тонечку – и то в чужом храме.
– Простите, вы о ком говорите? – прервала я словоохотливую женщину.
– Как же, о них, итальянцах наших. Сын среди своих девок не мог жену найти, с итальянкой венчался. Бэлка – девушка красивая, ничего не скажу. И дом у них богатый, и любят друг дружку, а по мне – все лучше бы наша…
– В Канаде много смешанных браков. Главное, чтоб счастливы были, – попыталась я Анну Ильиничну утешить. – Вот и девочку русским именем назвали, да и невестку вашу, как я поняла, Бэллой зовут.
– Если бы… Внучку мы с мужем сами так называем, а по паспорту она Мария-Антуанетта – слыхали, королева такая была, которой голову вроде отрубили. А Бэлка – и не имя вовсе – это сын ее так величает: «вella» – «красавица» значит.
Анна Ильинична усадила Марию-Антуанетту в коляску, расправила нарядное платьице и глянула в сторону подъехавшей машины, из которой бодро выпрыгнула яркая черноволосая женщина лет пятидесяти. «Nona! Nona!» – тут же заверещала Тонечка.
– Явилась не запылилась… – проворчала Анна Ильинична. – Глянь, как вырядилась, браслетов навешала, ну, вылитая цыганка. Начнет теперь по-своему с Тонечкой лопотать. Уж лучше бы по-английски говорила – как ни крути, в Канаде живем. А вообще-то, она хорошая, главное – Тонечку очень любит.
Я смотрела вслед удаляющейся живописной группе, слушала, как маленькая канадка Мария-Антуанетта звонко хохочет и напевает на все лады: «Баба! Nona!», глупо улыбалась сама себе, а потом вдруг не к месту вспомнила стих Елены Казанцевой: «Люблю итальянцев – они, как грузины, горячая кровь и сухое вино…». Потом достала блокнот и записала эту коротенькую историю.
