Витя лежал на кровати в наушниках и слушал своих любимых Smashing Pumpkins. В субботу он обычно балдел с друзьями на сабантуйчике, однако сильно простыл и мама уговорила его не выходить из дома. В столовой сидели гости – друзья родителей, тоже приехали из Союза года три-четыре назад, в начале девяностых, как и Витина семья. Они часто собирались по праздникам и просто ходили друг к другу в гости на чай. Собравшись, вспоминали жизнь в Союзе и после его распада, приходя к единому выводу: правильно сделали, что уехали. А выпив (в меру, не вдрызг), пели песни: “Подмосковные вечера”, “Темная ночь”… Скучища. Вот и сейчас поют. Витя снял наушники. Ну конечно: “На поле танки грохотали… ” Как им не надоест… Витя включил хит сезона – Reel 2 Real: “I like to move it, move it, I like to move it, move it…” и поднял звук.
– Витя, не шуми! – крикнул отец.
Витя снова надел наушники.
В школе, кроме него, учились еще четверо из Союза: две девочки из Москвы, одна из Киева и его друг Алик из Алма-Аты, по кличке Шарап. Он учился классом ниже, в 9-м, но ему, как и Вите, было 16. Кличку Шарап (от shut up) он получил, когда в один из первых дней пребывания в школе сказал: “Что это они все заладили: шарап, шарап?!”
У них наметились пары: герлфренд-бойфренд: Алик с Леной из десятого класса и Витя с Юлей, из одиннадцатого. Таня, тоже из одиннадцатого, встречалась с одноклассником, сербом. Девочки сделали себе пирсинги и ходили с голыми животами. Витя с другом, в свою очередь, волочились с приспущенными штанами и вздыбленными волосами, чтобы быть как все. И все же они отличались от канадцев: не прокалывали себе языки и губы, а только уши, брюки не спускали до паха и не ели, сидя на полу в коридоре.
На переменах все пятеро собирались под лестницей, у черного входа со стороны двора, болтали о том о сем, смеялись, спорили, слушали музыку. У них в ходу были свои шутки, свои слова, например: “тинкать” (от think) – думать, обсуждать, “ридикюль” (от ridiculous) – абсурд, дурак, черт знает что. Встречи под лестницей стали традицией. Все знали об этом. Мистер Портер, учитель истории, пошутил как-то: “Китайская мафия собирается у компьютеров, русская мафия – под лестницей”.
Витя не знал, кем он хочет ст ать. Он не любил математику, физику, химию, биологию, английский и другие предметы. Ему нравились физкультура и история. В отличие от него, Юля знала, что станет педагогом, как ее мама, которая, приехав в Канаду, работала официанткой. Она взяла элективный курс “Early childhood development”, включавший практические занятия в подготовительном классе. Юля уже была на одном, а на второе позвала с собой Витю, у которого как раз было окно между уроками.
Перед тем, как зайти к детям, Юля потребовала, чтобы он подтянул брюки и пригладил волосы. Учительнице Юля сказала, что Витя ее друг и тоже интересуется еarly childhood development.
На полу сидели дети, рисуя разноцветными мелками на черных досках. Юля стала разглядывать рисунки и что-то им объяснять. Витя, отыскав в углу стул, сел у стены. Зря притащился, думал он, зевая, глядя на малышей с высоты своих шестнадцати лет.
Одна девочка, белобрысая, с сильным косоглазием, в очках, нерешительно подошла к нему, замялась, улыбнулась и, когда он улыбнулся в ответ, присела рядом с ним на корточки.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Виктор. А тебя?
– Джинджер.
– Хорошее имя, – сказал Витя, подумав про себя: назвали же ребенка!
Девочка согласно кивнула.
– Ты наш новый учитель?
– Почти.
Они помолчали.
-Ты любишь рисовать? – спросил Витя, чтобы поддержать разговор.
– Да. Но не очень.
– А что ты очень любишь?
– Маму.
– Ну, понятно, а кроме мамы? Что ты любишь делать?
– Не знаю… Ничего.
Родственная душа, подумал Витя.
– Я, например, люблю слушать музыку, – сказал он, – а ты?
Девочка кивнула.
– Какую музыку ты любишь?
– Веселую. Когда музыка грустная, я плачу…
Надо же, такой клоп, а разбирается, – подумал Витя.
Учительница включила dance song “I like to move it” и, хлопнув в ладоши, объявила: “Танцуем все!” Потом, двигаясь в такт, с энтузиазмом запела: “I like to move it, move it, I like to move it, move it…
– I don’t want to move it, move it! – проговорила девочка, нехотя вставая.
– А ты не танцуй, – посоветовал Витя.
Она посмотрела на него снисходительно и побрела в круг, куда приплелись остальные дети. Все нестройно задвигались под музыку. Как дрессированные собачки, подумал Витя. Джинджер, вяло танцуя, улыбнулась ему и пожала плечами, как бы говоря: приходится, что делать…
Ну, как тебе детки? – спросила после урока Юля.
– Совсем как человеки, – сказал Витя.
Потом добавил:
– Станешь училкой, не дави на психику…
– Не буду, – смеясь, сказала Юля.
Они поспешили в школу, у нее был урок английского, у него – истории.
О Второй мировой войне, которую они проходили, Витя читал в русских книгах и слышал из рассказов взрослых. Один его дед погиб под Сталинградом, ему было 25, другой прошел всю войну и был дважды ранен.
Мистер Портер рассказывал классу о ведущей роли Альянса в борьбе с фашистами, о большом вкладе в победу Канады, которая объявила войну Германии на два года раньше США и потеряла более 45.000 жизней. Он говорил, что переломным моментом в войне стали решительные победы Альянса в Африке и разгром Роммеля в Италии. Витя поднял руку:
– Я читал, что битва за Сталинград была решающей…
– Ну, так написано в советских книгах. Конечно, русские там одержали большую победу, но если бы не огромная помощь оружием, обмундированием и продовольствием со стороны Запада, им бы не удалось это сделать. В конечном счете немцы проиграли войну, благодаря Нормандской операции, открытию Второго фронта…
На перемене Витя пошел к месту встречи. Там уже собрались девочки, смеясь и болтая.
Подошел Шарап, танцуя на ходу и громко бубня: I like to move it, move it. I like to move it, move it. You like to move it…
– Шатап! – сказал Витя, сплюнув себе под ноги.
– Ты че? – удивился Алик.
– Шатап! – повторил Витя и вполголоса запел:
На поле танки грохотали,
Солдаты шли в последний бой.
Все замерли, серьезно глядя на Витю. Потом подпели:
А молодого командира
Несли с пробитой головой…
