Я вошла в дом и позвала сына: “Вазген!”, чтобы отправить его за картошкой, которую оставила в машине. Вдруг слышу: “Его нет дома”. Кто же это говорит? – удивилась я. Девочек точно нет дома. Старшая в Оквилле. Младшая, вообще, в Индии. Да и голос не похож ни на чей – тихий, задумчивый. Я подумала, что такой голос мог бы быть у Матильды, если бы она умела разговаривать. Но Матильда не умеет, так как это заяц, то есть зайчиха. Ну, наверное показалось. Слуховая галлюцинация… Только этого не хватало! Но может все не так уж серьезно, один раз послышалось, с кем не бывает… Я решила проверить себя. “Вазген!” – позвала я, с опаской прислушиваясь. “Я же сказала, его нет”, – повторил голос устало и слегка укоризненно. Все! Сошла с ума! Поздравляю! – говорила я, схватившись за голову, и на трясущихся ногах пошла в спальню. Там на кровати сидела Матильда, подняв уши.
Я постаралась взять себя в руки. Во-первых, перестань дрожать, сказала я себе. Во-вторых, может ты и не свихнулась, просто Матильда научилась разговаривать… Как попугай… Недавно по телевизору показывали говорящую собаку… Мысли скакали в голове в невероятном темпе. “Это ничего, если ты разговариваешь с кошкой. Главное, чтобы кошка не разговаривала с тобой”, вспомнила я чьи-то слова. Кажется, это сказала моя соседка по общежитию сто лет назад. Она работала медсестрой в психиатрической клинике. Матильда не кошка. Это не главное. Главное, чтобы она не отвечала вслух. Но она ответила. В этом вся тонкость. Жаль, конечно, что я докатилась до этого. У нас есть мышь. Интересно, она теперь тоже разговаривает? И я пошла на кухню, чтобы проверить, охватывает ли мое помешательство и другие виды животных или оно ограничивается только зайцами.
Мышь в кухне я не нашла, она там не всегда околачивается. В этот момент пришел Вазген и скрылся в своей комнате, откуда доносилась музыка. “Вазген!”- крикнула я не своим голосом. В голосе, видимо, было столько жути, что он сразу выскочил:
– Что, ма?!
– Вазген, – сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, – я, кажется, сошла с ума. Ты не волнуйся, я все прекрасно соображаю, только я теперь слыщу, что говорит Матильда. Насчет других животных я не уверена. Это надо проверить…
Сын посмотрел на меня внимательно и спросил:
– И что же она говорит?
– Она сказала: “Его нет дома” – это о тебе.
– А что еще?
– Потом она подтвердила это, понимаешь? – сказала я, многозначительно посмотрев на сына.
– Ага, – кивнул он и ушел к себе.
Я удивилась, с какой стойкостью он принял известие о моей болезни и даже немного обиделась. Прошло несколько минут, вдруг слышу тихий, задумчивый голос: “Его нет дома”. И потом: “Я же сказала, его нет”. Боже мой, что это? Уже и Матильда, что ли, сошла с ума и несет невпопад одно и то же? Что вообще происходит?! Я схватила блокнот, чтобы позвонить в ветеринарную клинику, но тут меня позвал сын из своей комнаты. Я пошла к нему на нетвердых ногах, держа в руке телефон, и вижу: на компьютере идет фильм, и там одна женщина говорит кому-то по телефону Матильдиным голосом: “Его нет дома…”
– Теперь понятно? – спросил сын.
В голове моей стало быстро проясняться.
– Ты оставил компьютер включенным? – сообразила я.
– Ну да, и спустился за почтой. А ты себе что вообразила?
Мы хохотали, конечно, долго, все не могли успокоиться. Потом я пошла на кухню готовить обед. По кухне пробежала мышь. Но она мне уже была не нужна. Я даже не спросила ее, как обычно: куда бежишь? Какое мне, в конце концов, дело. А если честно, то немного, то есть совсе-е-ем немножечко, побоялась – а вдруг ответит…
О чем думала Матильда (или могла бы подумать)
Сегодня я окончательно убедилась, как неправильно устроены люди. Вот Она, к примеру, все спрашивает меня о том, о сем: “Матильда, не знаешь, куда подевался блокнот?” или: “Матильда, хочешь на ужин морковку?” Я отвечаю, к примеру: “Блокнот под кроватью” или: “Хочу, можешь не сомневаться”. Она, конечно, не слышит. И начинает искать по всему дому. “Под кроватью смотри!” – кричу ей изо всех сил. Бесполезно, не слышит. Морковь, правда, всегда приносит, догадывается каким-то образом. Она ведь, бедняжка, и не подозревает, что не слышит, а думает, что я не умею разговаривать. Зачем же тогда спрашивать: “Матильда, о чем ты думаешь?” Значит хочет поговорить и надеется, что отвечу. Я так понимаю.
А сегодня случилось чудо. Она позвала: “Вазген”! Я сказала, что его нет дома. “Боже, кто это?” – удивилась она. Я поняла, что она меня наконец-то услышала! И так обрадовалась, даже подпрыгнула от счастья. Думала, что и она обрадуется. Но не тут-то было. Она снова позвала: “Вазген”! Я еще раз ответила, что его нет дома. Тогда Она пришла в спальню и уставилась на меня, открыв рот, будто со мной что-то не так: уши обвисли или хвост отпал… А потом говорит таким слабым голосом: “Интересно, мышь теперь тоже разговаривает?” И пошла на кухню. Конечно, разговаривает. Мы с ней часто перекидываемся словечком, но она вечно спешит куда-то, толком не поговоришь…
Ну зачем ей мышь, спрашивается, когда я рядом и столько всего можно сказать друг другу? Нет, очень неправильно устроены люди. Сначала хотят чего-то, потом пугаются и не знают, что с этим делать. Теперь у нее опять пропал слух, думаю, что от волнений. Она меня совсем не слышит, но продолжает спрашивать: “Матильда, о чем ты думаешь?” Вот и пойми людей…
