Водородная бомба рухнула откуда-то сверху и, гремя стабилизаторами, покатилась прямиком Алику Журавлеву под ноги. О том, что гадина была не примитивно атомной, а именно водородной, красноречиво свидетельствовала жирно намалеванная латинская литера “Н”. И не то чтобы “липкий страх сковал душу” или там – “сердце пронзили ледяные когти ужаса”, но струхнуть Алик струхнул. Крайне осторожно перешагнув через натовскую дрянь, но тем не менее едва не опрокинув герб Туркменской ССР, Журавлёв нырнул в картoнный соломенный домик Нуф-Нуфа.

Что поделаешь, грешен. И в звенящие рождественскими колокольчиками деньки, мне таки да, неловко смотреть в печальные глаза еврейского народа. Стыдно, крайне стыдно… Но всякий раз, дико извиняясь перед памятью предков, под Новый Год елочку я не то чтобы совсем уж не ставлю. Ну а если до конца быть откровенным, то беру и ставлю. В социально-теологической этой дилемме никто мне не указ, ни участковый душка-раввин, вот уж двадцать третий год тщетно сражающийся с религиозным разгильдяйством автора этих заметок, ни собственный сын, издевающийся над постсоветской мешаниной в душе неадекватного родителя, ни тем более строгие ревнители веры, штудировавшие краткий курс иудаизма в местной “джуйке”.