Мэр Торонто Джон Тори сдержал свое обещание построить в парке имени Тома Райли лестницу, облегчающую спуск и подъем гуляющим по крутому обрыву.

До этого, напомним, в западной части города – Этобико – пенсионер Ади Астл, истратив свои собственные $550, сделал восемь деревянных ступенек и перила. Собрал он “нелегальную” лестницу после того, как в муниципалитете ему объявили: городу это сооружение обойдется от $65 000 до $150 000.

Самоуправство Астла вызвало недовольство градоначальника, который, однако, заявил, что “понял сигнал” обеспокоенных жителей Торонто.

Лестница-самозванка была снесена в прошлый понедельник, и рабочие моментально приступили к сооружению новой. В пятницу, 28 июля она была открыта – к вящей радости местных жителей.

Кстати говоря, по словам самого Ади, ставшего в одночасье знаменитым, его расходы были полностью возмещены, но сделал это не муниципалитет, а радиостанция Newstalk 1010 CFRB.

“Ступеньки построены в срок и вполне уложились в бюджет”, – сообщила представитель мэрии Уинна Браун в своем официальном пресс-релизе. Окончательная стоимость лестницы составила $10 000.

Поправка: раньше была допущена ошибка в написании имени инициатора “лестничной истории”. В наших сообщениях он назывался Асти. Его настоящая фамилия – Астл (Astl).

Канадская ассоциация по защите врачей (Canadian Medical Protective Association – CMPA) – организация, предоставляющая юридическую помощь и страхование практикующим медикам, рекомендует работающим в клиниках и больницах обратиться к администрации своих заведений с тем, чтобы установить ограничения на аудио и видео записи их действий и разговоров с пациентами.

Как говорит управляющий директор СМРА, доктор Даглас Белл, многие из врачей просто не знают, как им действовать, когда больные заявляют им, что записывают все, что происходит в палате или в кабинете на свои устройства. “Мы получаем все больше сведений о том, что люди ведут такие записи”, – говорит Белл.

Канадские законы не требуют согласия другой стороны при записи любых разговоров, однако все не так просто, когда речь идет о выкладывании материалов в Интернете.

Сайт YouTube, например, требует удалить записи, если тото, кого записали, заявляет о нарушении его прав на частную жизнь. Тем не менее, удаляют лишь те записи, на которых заявитель “четко идентифицирован”.

У врачей, в свою очередь, имеются обязательства об охране личной информации их пациентов, так что записи, ведущиеся в очереди возле кабинета, не совсем “чисты” для опубликования.

Белл, как специалист, признает, что многие медики могут чувствовать себя не совсем “комфортно”, когда пациенты записывают их разговоры, однако не считает целесообразным введение однозначных запретительных мер.

В СМРА предполагают, что если врач соглашается на ведение записи, он должен получить ее копию, которая может быть приложена к медицинской карте пациента. Риск ответственности за неверные решения в Канаде невелик, если только врачи действительно не дают явно непрофессиональных рекомендаций.

Так или иначе, врачи не хотели бы, чтобы их записывали исподтишка. Доктор Одиль Ковальски из Квебека, например, говорит, что знает по крайней мере об одном таком эпизоде. Она не разрешила бы записывать себя, поскольку все ее рекомендации излагаются письменно во время визита пациента.