В те далекие времена, когда из-за моря с жалким скарбом прибывали русскоязычные борцы с бесчеловечным режимом, каждый щедро получал свою порцию канадского экспириенса, забыть который не сможет до конца своих дней.
Получив первое ведро этого экспириенса, несгибаемый борец с бесчеловечным режимом глубоко задумывался о смысле жизни вообще и своей, в частности. Приезжающий в Канаду сталкивается с агентом, предлагающим застраховать жизнь и имущество.
Каким-то неизвестным образом агенты узнают о приезде новых иммигрантов и под благовидным предлогом набиваются в гости.
Левочкин столкнулся с этим в первые же дни. В голове все смешалось, кругом говорят на непонятном языке, что-то спрашивают или требуют, дети капризничают, жена боится сойти с ума.
Левочкин мучительно думает, куда устроиться на работу и, главное, кем. Дни весело скачут к концу месяца, когда надо платить за квартиру. И тут появляется страховой агент и тихим голосом объясняет преимущества смерти со страховкой. Умер – все сразу получил.
Встреча с этим ангелом смерти становится первым сильным впечатлением в канадском экспириенсе.
Там уход из жизни всегда был нелепой случайностью – почти никто не умирал в своей постели. Люди героически погибали в титанической борьбе с бытовыми проблемами, от несчастного случая, пропадали без вести, падали от пули, от финского ножа, от умело подстроенного инфаркта, исчезали в казематах, гибли от взрывов на производстве, становились жертвами неуловимых убийц с пустыми глазами…
Жизнь на изломе, на краю, как стакан водки, с трудом сдерживаемые слезы и желваки на скулах битых жизнью людей, за одного из которых дают двух небитых, бритых, мытых и благополучных. Бездушный забугорный мир равнодушно взирал на вышедших в тираж бойцов за равенство полов, народов, классов, рас, масс и религий.
С напускным, ханжеским сочувствием советские газеты рассказывали про ужасы заокеанской жизни, телевидение показывало интервью с упитанными борцами против тамошних несправедливостей.
Там, за синими морями, за зелеными долами остались милые сердцу Левочкина родная речь, проблемы, обсуждаемые на кухнях, варенье из крыжовника, могилы близких, вереницы романов без начала и конца, бедность, подлое коварство и жертвенная любовь.
Покинув родину, граждане оказывались предоставленными себе и, с трудом получив кусок хлеба и крышу над головой, они с изумлением взирали на своих надменных, самоуверенных и томительно небитых детей.
Так все получали свое Первое Ведро Экспириенса, на дне которого сверкали выбитые золотом слова: “ЭТО ВАША ПРОБЛЕМА.”
Объятий сочувствия, слез сострадания и глубокого, до темных кругов под глазами, понимания никто не нашел. Гуманизм был неэмоциональным, социальные институты напоминали общество защиты животных. Давали необходимое, чтобы не пропасть зимой холодной.
“Как теперь жить?!” – металась по апартаментам обшарпанных доходных домов мысль, задевая дареную мебель из прессованной древесной стружки – “Как жить? Зачем?”. И, неожиданно, появлялся страховой агент – бывший соотечественник – и тихо раскладывал пасьянс новой жизни. Он говорил, что жизнь – мгновенна и жить с душевным надрывом, вбирая всю скорбь мира можно, но… не нужно. Что смерть на баррикадах возможно интересней, чем тихая кончина в своей постели, но… надо жить.
“Зачем жить?” – думал Левочкин.
– Допустим, вы жертвою пали в борьбе роковой… – тихо говорил агент, – но ведь это не покрывается страховкой. Кстати, в полисе указано, что нельзя находиться в местах социальных конфликтов, войн и революций, чтобы в случае безвременной потери кормильца семья могла получить страховую премию.
Отдать жизнь за общее дело можно, но бесплатно. Уезжая, надо обязательно покупать страховку на случай неожиданной болезни. Замечено, что открытые переломы чаще бывают у тех, кто не купил страховку. Можно вкладывать деньги и получать интерес…
“Интерес!? Какой в этом интерес! – мысленно восклицал Левочкин. – Интерес – это жизнь наполненная страстями, живыми чувствами… Борьбой, когда ты можешь дорого продать свою жизнь!”
– Да, – тихо говорил бывший соотечественник, ставший в Канаде страховым агентом и финансовым консультантом, – но не обязательно умирать быстро и бедным. Можно долго и спокойно жить, иметь какие-то накопления. Можно дорого продать свою смерть, а не жизнь. Это намного выгодней и приносит чувство глубокого морального удовлетворения. Если все равно суждено покинуть этот мир, то в последний путь удобней отправиться в кровати, чем в бронепоезде.
– Нас учили иначе… – тихо говорил Левочкин, бывший борец с бесчеловечным режимом. – Ты помнишь, товарищ, зарницы пожарищ…
– Помню. Это не был страховой случай и страховую премию никто не получил. Так делать не надо.
После очередного визита финансового консультанта и страхового агента Левочкин с грустью пришел к выводу, что жизнь за океаном почти такая же, как на родине, только тараканы крупнее. Он хотел понять эту новую реальность. Агент терпеливо выслушивал его и рассказывал о возможных решениях, показывал расчеты – по ним выходило, что смерть не страшна и даже болезнь можно с выгодой продать. А что еще может продать бедный человек государству или корпорации? Все-таки какой-то бизнес…
– Все происходит внезапно… – говорил консультант. – Как поется: “болезнь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь…” И тут из широких штанин ты достаешь Страховой Полис…
Голос его замирал и в глазах возникали дензнаки с портретом президента…
– Внезапно… – тихо говорил агент – …все происходит внезапно. Но что бы ни случилось – вы застрахованы. Помещение денег в ценные бумаги… Пис ин майнд. Вырастают дети, ваши вклады вырастают вместе с ними… Лучше говорить по-английский – иншуриенс. Уверенность. Вы уверены. Шур.
В слове “страховка” слышится слово “страх”. Оставьте страхи… При минимальных взносах вы сможете получить… Агент медленно открывает портфель и показывает Левочкину пахнущие деньгами бумаги.
– Ах, зачем эти баррикады, страшные новости из развалин дымящихся стран… Это нехорошо. Вы покинули Помпеи не для того, чтобы опять жить на вулкане… Заболеть или умереть, ничего за это не получив – что может быть глупей и обидней?
Левочкин согласился. Он застрахован. За эти годы он доел очередное ведро канадского экспириенса, получил компенсацию за травму на производстве, развелся и купил кота. В случае его смерти, кот будет обеспечен.
