С Мариной, статной белокурой женщиной из Сибири, я познакомилась давно, в первые дни моей израильской бытности, в школе по изучению иврита. В нашей немногочисленной группе она была самой боевой и способной. Казалась, Марина горы своротит, дай ей только возможность. Но все возможности она добровольно предоставила мужу. Пока Давид, инженер-механик, долдонил премудрости ивритских глаголов, его жена успевала сделать уроки для строгой учительницы Шули, вымыть два-три подъезда да присмотреть за соседским малышом, не забывая о своем собственном сынишке.
Израиль Марина полюбила преданно и благодарно, в отличие от иных, чистокровных, гордых своим еврейством и постоянно недовольных. Далеко не все в классе были в восторге от бурной Марининой деятельности. «Ишь, как шустрит! Не стыдно ей – педагог, а к тряпке прилипла. Авторитет наш подрывает!». Но смешливая сибирячка сразу поняла, что без юмора ей в Израиле не прожить, а поэтому внимания на ворчунов не обращала. Она знала, что с дипломом преподавателя русского языка и литературы карьеры не сделает, тем не менее, десять лет в советской школе очень пригодились.
– Когда я шурую тряпкой туда-сюда, – усмехалась Марина, – читаю стихи Маяковского. Стираю пыль с хозяйских гарнитуров – напеваю Фета или Тютчева. Мою окна – здесь лучше всего подходят Есенин с Кольцовым. А завершаю уборку всегда прозой, например, финалом из «Поднятой целины»: «Вот и отпели донские соловьи…». А что? Очень бодрит. Хозяева сначала думали, что я чокнутая. Но пусть не надеются – моя крыша крепко сидит, я их, буржуев, всех перемою. Как говорил Владимир Владимирович, «ешь ананасы, рябчиков жуй…».
Через год Марина родила дочь Сабрину. Это был первый ребенок в нашей компании, рожденный на израильской земле. Мы с недоверием слушали восторженные рассказы о родах в Израиле, со страхом наблюдали, как она купает малышку прямо под краном, рассматривали крохотные подгузники и вспоминали свои бессонные ночи на бывшей родине с кипячением воды и бесконечными пеленками.
Перед началом военной операции «Гроздья гнева» Маринин муж Давид поехал в Россию погостить. К этому времени он уже закончил два-три курса переквалификации, но так и не смог найти работу по специальности. Дочери исполнилось четыре года, сыну Сереже – восемнадцать. Когда Давид не вернулся к назначенному сроку, Марина растерялась. Она разглядывала полученное письмо, как слепая, теребила его, даже смотрела на свет, надеясь что-то понять, прочесть между строк. Но все было предельно просто: «Прости. Пригласили на прежнюю работу. Не могу больше быть мусорщиком». Марина с тоской смотрела на кучку неоплаченных счетов, минусовых отчетов из банка, полупустой холодильник и притихших детей.
– Дезертировал, – рассказывала она подругам, как бы извиняясь за слабохарактерного мужа. – Меня, русскую женщину, оставил расхлебывать арабо-израильский конфликт. Господи, что же делать?!
… На долгие десять лет я потеряла связь с Мариной, переехала в Канаду, обзавелась собственными заботами и проблемами. И вдруг в один прекрасный день в учреждении, куда я заглянула по профессиональным делам, услышала знакомый голос. Это была она. Гордо возвышаясь над лужицей пролитого кофе и опираясь на швабру, Марина на прекрасном английском языке отчитывала каких-то нерадивых подростков. Все такая же красивая и боевая, она сразу же узнала меня, задорно усмехнулась и сказала: «Когда-то я была Заслуженной учительницей России, а вот сейчас мой статус повысился – я Заслуженная уборщица Канады! Кстати, зарабатываю побольше российских учителей, да и называют меня, знаешь как? Клининг Леди».
Во время перерыва я пригласила Марину в ближайшее кафе. Не терпелось услышать, как она оказалась в Канаде и чем закончилась ее история с исчезнувшим мужем.
– Давид не вернулся, – поведала Марина. – Через два года мы с ним развелись. Старший сын, Сергей, в армии познакомился с русской девушкой из Канады. Сначала съездил сюда в гости, присмотрелся, представляешь, очень ему зима канадская понравилась. В армии он служил шофером, вот и здесь устроился трак-драйвером. Вскоре они с Леночкой поженились, родились внучата-близнецы. Такие чудные! Только без помощи трудно им было, вот мы с дочкой и решились на вторую эмиграцию. Пока статус оформляли, я нашла себе несколько подработок, убирала в домах обеспеченных или просто очень занятых людей. Думала, временно, но, как видишь, задержалась. Но я рада, что от детей не завишу, а даже наоборот, помогаю, как могу. Живем мы все вместе, не ссоримся. Дочка в колледже учится на массажиста. Недавно дом большой купили. Так что, все у нас замечательно!
И я вновь услышала ее смех, такой знакомый и все же … чуть-чуть другой. Мудрости, что ли, прибавилось.
Лена Сорокина
