Благодаря Интернету XXI век бьёт все исторические рекорды свободы слова. Сегодня КАЖДЫЙ может обратиться КО ВСЕМУ МИРУ и быть услышанным! Для этого, правда, необходимы по крайней мере два условия: надо иметь, что сказать, и это что-то должно представлять интерес для других. Выяснилось, опять-таки не без помощи Интернета, что у подавляющего большинства граждан за душой нет ничего интересного, а если кого-то и распирает желание выговориться, то его ключевая мысль, как правило, укладывается в схему заборной надписи “Петька – дурак!”.
Тем ценнее дарованная научно-техническим прогрессом возможность бесцензурного обнародования текстов редких истинных мыслителей. Сегодня речь пойдёт о книге писателя, философа и издателя Игоря Ефимова “ГРЯДУЩИЙ АТТИЛА. Прошлое, настоящее и будущее международного терроризма”. Игорь Маркович Ефимов эмигрировал из СССР в 1978-м году, живёт с семьёй в Пенсильвании (США). Автор более десятка романов, среди которых “Зрелища”, “Архивы Страшного суда”, “Седьмая жена”, “Пелагий Британец”, “Суд да дело”, “Новгородский толмач”, а также философских трудов “Практическая метафизика”, “Метаполитика”, “Стыдная тайна неравенства”.
В “Грядущем Аттиле” Игорь Ефимов исследует проблему международного терроризма. Автор рассматривает сегодняшний терроризм как одну из форм противоборства народов, пребывающих на земледельческой стадии развития, против народов, вошедших в индустриальное состояние. На многочисленных исторических примерах он показывает, что такая же напряжённая борьба происходила между кочевыми скотоводческими племенами и народами, перешедшими к оседло-земледельческому образу жизни. Главные выводы книги: борьба предстоит долгая и упорная, а все обещания политиков установить “прочный и справедливый мир” при помощи тех или иных уступок нападающим, останутся пустым звуком, ибо не учитывают глубинную суть противоборства.
“Новые волны взаимной ненависти, вражды, бессудных убийств вскипают то там, то тут, и миротворцам в голубых касках не по силам остановить этот пожар, даже если число их каким-то чудом увеличится в тысячу раз, – пишет автор. – Да и как, чем, какой угрозой можете вы остановить убийцу, утратившего страх смерти? Превратившего себя в живую бомбу? Видящего в своей гибели радостное свершение, венец, оправдание всей своей жизни?..
– ЗА ЧТО ОНИ НАС УБИВАЮТ? ОТКУДА ХЛЕЩЕТ ГЕЙЗЕР ИХ НЕНАВИСТИ?
Самый частый – популярный – уверенно произносимый ответ:
– МЫ ИХ ОБИДЕЛИ.
Это мы, мы сами довели их до отчаяния. Их ненависть – нормальная реакция на нашу жестокость и несправедливость. На угнетение и эксплуатацию. На агрессию и оккупацию. Если мы уйдём из всех горячих точек планеты, где наше присутствие вызывает их гнев, вражда и кровопролития утихнут, увянут сами собой… Поколебать этот ответ, этот способ мышления невозможно, ибо люди с подобным складом ума верят в изначальную доброту и миролюбие человека”.
Автор книги в природное миролюбие человека не верит.
Человек способен наслаждаться убийством как таковым, способен совершать его без всяких посторонних побудительных причин и мотивов, утверждает он. “Авель ничем не обидел Каина, ничем не угрожал ему. Каин убил его потому, что “грех лежал у дверей его сердца” и он не захотел “господствовать над ним” (Бытие, 4:7). Авель умер бездетным. Наши гены приводят нас к Каину”.
“Что нам делать с так называемыми “серийными убийцами”? Как объяснить их? – вопрошает автор. – Сколько ни старались психиатрические светила навесить ярлык какой-нибудь болезни на Давида Берковица, Теодора Банди, Джеффри Дамера, Андрея Чикатилло и прочих, ничего не выходило. Сам тот факт, что они так долго и умело уворачивались от армии полицейских, разыскивавших их, говорит о вполне нормальном функционировании умственных способностей. Они переходили от одной жертвы к другой, не испытывая никакой личной ненависти, выбирая их часто наугад, спеша воспользоваться стечением “удачных” обстоятельств. Конечно, воспалённый эротизм играл свою роль в какой-то части этих преступлений. Но куда деть тогда Чарльза Мэнсона, который посылал на убийства своих подручных? Или тех двух американских снайперов, которые убивали незнакомых им людей из гнезда, сделанного в багажнике автомобиля?
Они не только не могли прикоснуться к своим жертвам, но даже не видели их лиц… А с корейским студентом, расстреливавшим в упор своих сокурсников и преподавателей в университете Вирджинии?
К длинному списку “серийных” убийц, взятому из криминальной хроники, мы можем и должны добавить список владык, поддавшихся сладострастию убийства после прихода к власти. Калигула, Нерон, Домициан, Борджиа, Иван Грозный, Сталин, Мао Цзе-дун, Кастро, Иди Амин, Пол Пот и тысячи им подобных – поменьше – все демонстрируют нам, как увлекательно бескорыстно может бушевать эта страсть, направленная на уничтожение беспомощных подданных”.
“Акт убийства обладает такой манящей и завораживающей силой, что он сделался чуть ли не центральным элементом публичных сборищ на протяжении тысячелетий, – продолжает автор. – Гладиаторские бои в Древнем Риме безотказно собирали толпы восторженных зрителей. Публичные четвертования и повешения служили чуть ли не главным развлечением средневековых городов. То же самое – сжигание ведьм и еретиков. Ежедневно, как на работу, сходились на скамьях для зрителей парижские “вязальщицы”, чтобы упиться безотказной работой гильотины. Кинозалы в маоистском Китае были заполнены зрителями, возбуждённо приветствовавшими кадры кинохроники с расстрелами и избиениями “правых уклонистов и нежелательных элементов”.
Не могла обойти стороной этот манящий элемент и зрелищная индустрия. От греческих трагедий до Шекспира и Шиллера, от театра Кабуки до экранизаций “Тысячи и одной ночи” убийство или мучительство на сцене и экране оставались непременным условием успеха. Если сегодня попробовать переключать каналы американского телевидения, обнаружится, что девять из десяти демонстрируют какую-нибудь историю, связанную с убийством”.
Чем ниже стоит народ на цивилизационной лестнице, тем ярче полыхают там ненависть и страсть к убийству. “Ни одно государство в мире не окружено такой ненавистью, как Израиль. Думается, разгадка этого феномена таится не столько в традиционном антисемитизме, сколько в том факте, что израильтяне “прыжком” обогнали соседние народы и достигли индустриальной стадии за каких-нибудь 20-30 лет. Окружающие их арабские страны не пытаются следовать их примеру, не ставят перед собой вопрос: “Как им это удалось? Ведь жили бок о бок, и под турками, и под англичанами, освободились одновременно – каким образом они сумели так уйти вперёд?” Нет, всерьёз обсуждается только один вопрос: “Как нам вернее и скорее их уничтожить?”
“Вчитываясь в историю палестинцев, невозможно не удивляться тому, насколько их судьба повторяет судьбу американских индейцев. – пишет Игорь Ефимов. – И те, и другие вдруг оказались лицом к лицу – бок о бок с народом иной, более высокой, цивилизации. И там, и там вторгшиеся альфиды предлагали местным бетинцам различные формы мирного сосуществования, различные формы приспосабливания к неизбежным переменам, не отдавая себе отчёта в том, что первым шагом на этом пути должно было бы стать признание гордыми бетинцами своей отсталости, второсортности, несостоятельности.
Традиционная межплеменная рознь и вражда не давали индейцам возможности создать сплочённую военную силу; точно так же и арабы в Палестине были разобщены религиозными и клановыми барьерами, тратили свой боевой запал на междуусобия. Единственной возможной формой вооружённого сопротивления и для тех, и для других оказался террор против пришельцев: мелкими группами, мелкими отрядами – налететь, убить, ограбить, поджечь, увести в плен. И у индейцев, и у палестинцев культ воинской доблести был доведён до религиозного накала; готовность погибнуть в бою сделалась главным и необходимым достоинством любого мужчины. Естественно, люди, не ценящие собственную жизнь, жизнь своих врагов не ставят ни в грош, и готовы уничтожать их с непостижимой нашему сознанию жестокостью.
Отсутствие центральной власти у индейцев лишало американцев возможности заключить с кем-то прочный мир или привлечь кого-то к ответственности за акты террора; точно так же и израильтяне впустую требовали от Арафата исполнения подписанных договоров: он имел так же мало власти над Хамасом, Хизболой, Абу Нидалом, как какой-нибудь Понтиак или Текумеш – над другими племенами или даже над собственными воинами, рвущимися к подвигам и славе”.
Мы знаем, чем кончилось противостояние аборигенов Америки с пришельцами из Европы. Повторится ли нечто подобное на Ближнем Востоке?..
